samantalink

- Это я. Привет.
- Привет. Что делаешь?
- Пытаюсь написать пару фраз для сценария. Это оказалось сложнее, чем я думал. У тебя уже перерыв?
- Нет, - она засмеялась - Я просто встала и вышла. Меня уже многие ненавидят...
- Хм, большое достижение.
- Здесь очень скучно. Я читаю Кундеру. Представляешь, Томаш подарил ей собаку. Собаку! А она хотела ребенка.
- Я знаю, я читал...Как в институте?
- Терпимо. Приятно чувствовать себя занятой делом. Вот иду сейчас по коридору и мне кажется, что тебя не существует. Странно, правда? Париж совсем другой без тебя. Кстати, я сказала одному парню, что сплю с тобой. Он не поверил.
Маркус налил себе кофе. Слишком сладкий, потому что его готовила Рита. Он же любил двойное эспрессо или американо, только без молока. Что-нибудь, что довало сил продержаться до обеда. Что-нибудь, что могло хоть как-то расшевелить его забродившее воображение.
Он сходил в душ, потом долго вытирал полотенцем длинные волосы. Стоял посреди комнаты, опершись на кухонную стойку. Смотрел, сквозь стены. В них мелькало голубое, высокое осеннее небо, и чувство бесконечного пространства захватило его врасплох. Он подошел к окну. Одна створка была распахнута; с улицы доносился рокот проезжающих машин. Он вдруг явственно понял все свои ошибки, и будущее показалось ему простым и легко разлагающимся на члены. Он смотрел на узкую дорогу, всю заставленную автомобилями, и на покатую кровлю соседней крыши, и на дома, обратной перспективой уходящие вглубь. Что-то стопорило его, заставляло жить лишь своим ознобом, тогда как истина, которую он так тщетно искал, лежала у него перед ногами. И это осознание, понятие и отторжение походили на кому здорового человека. Сердце работало, как часы, но кардиостимуляторы мигали красными сигналами, и врач все также хмуро качал головой.
Маркус сел за стол, заваленный рукописями и пустыми конвертами. Он хотел начать работу, но маниакальная тоска приплясывала на подоконнике, не давая сосредоточиться. Под потолком зажужжала сонная муха и стала летать кругами по комнате. Маркус на секунду представил мир ее глазами. Его сетчатка пожелтела и стала выпуклой, словно стекло аквариума. Внизу в беспорядочном хаосе мелькали огромные стулья, и диван, и стеклянное трюмо, купленное Ритой на барахолке. Но муха не знала, откуда взялось трюмо. Не знал об этом и Маркус. Безмозглое, грустное насекомое.
Кино было частью его стихии. И не сам фильм, не механизм его создания, не даже люди на съемочной площадке. Кинематограф, как философия деяний, как солнце или фотосинтез у растений. Весь мир делился на хорошие и плохие идеи, за которыми не было самой жизни. В каждом временном отрезке Маркус находил одиночный кадр, импульс, из которого в будущем мог вылупиться замысел. Все это походило на тренировку профессиональных спортсменов. Они каждый день выходят на дистанцию. Преодолевая ее, они бегут, безразличные к окружающей панораме. Ни дождь, ни заиндевевшее морозное утро, ни опустевшие зрительские трибуны не имеют значение. Только бег. Ритм, котировки дыхания, пульс, поделенный на силу сопротивления. Когда-нибудь они выйдут на соревнованиях, и вся эта затея уже не будет казаться такой безнадежной. Возможно, они оплошают, возможно, прибегут последними. И так будет продолжаться до бесконечности, пока старость, наконец, не возьмет свое. Бесцельные тренировки, сжигание жиров по сотне граммов за день, призрачные олимпиады, и поражения, намного более реальные, чем все живое вокруг.
Маркус был болен. Однозначный диагноз. Кризис средних лет. И все же, почему тогда он чувствует так ярко? Так смакует жизнь, не обращая внимания на гнилой запах ее проявлений? В чем нашла себя старость? Кино, любовь, чужие истории, невызывающие сочувствия, пряный аромат вина, бесконечные лестницы и подъемы. Письма до востребования, длинные железнодорожные рельсы и эти чужие глаза напротив. Париж. Мыслей слишком много. Он больше не успевает обличать их в слова. А слова не приносят того покаяние, что раньше служило ему защитным вакуумом. Теперь он достиг того возраста, когда желание сделать что-нибудь по-настоящему хорошее уже не выглядит пошлой шуткой. Он хотел, но, как-то, не получалось. И все это отдавало засахаренной настойкой из бабушкиного комода.
...кстати, я сказала одну парню, что сплю с тобой...
Он подумал о Рите.

***
Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли, и дням грядущим
я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

И. Бродский

"Hello Tomorrow" by Adidas

Possibly the best commercial and song ever

Мне интересно, будут ли где-нибудь собираться русские фанаты в Москве?!!!! Если кто-нибудь знает, напишите пожалуйста!

Я просто в шоке, до сих пор!!!:((( Все песни с культового альбома Thriller!!

Я фанат сериала "Lost", так что, наверное, долго бы продержалась....годик точно:))) А дальше надоело бы все, смастерила плот из бревен и поплыла в открытое море навстречу приключениям:)))

Лучший из возможных.
Такой таинственно манящий и такой откровенный.
Моя страсть и боль, любовь и ненависть. 
Когда прах золотой птички развеется по ветру,
а багровый дождь смоет последние следы мрака,
наступит свет. Я верю.
Ленинград, прощаю тебе мои слезы...спи спокойно...До завтра.